Поезд, наконец, отправился, а я углубился в книгу. Не тут-то было. Стук в дверь вернул меня к реальности. Это что - стадо гиппогрифов? Придется открыть. Жалко дверь.

На пороге стоял тот самый белобрысый мерзавец. Сам пришел. Ну-ну...

- Ты должен меня пустить. Ты здесь один, а там везде полно народу.

Какой нахал! Я поднял брови и вежливо спросил его:

- А что еще я тебе должен? Ты говори, не стесняйся!

Какое там «стесняйся»! Этот слизняк вздернул подбородок и тихо сказал:

- Не смей. Держать. Дверь.

Он мне приказывает! Офигеть! Ну, знаете. Я вообще-то больше теоретик, но всему есть предел...

Я отпустил дверь и улыбнулся ему. Широко улыбнулся. От души, можно сказать. Бледная поганка часто заморгала. Еще бы! Я тренировал эту улыбку перед зеркалом, пока оно не перестало меня отражать. Меня вообще не все зеркала отражали. Даже волшебные. Боялись, наверное. Я пока не разобрался в природе этой странности.

- Добро пожаловать, - я отступил к окну и сел на свое место. А когда он небрежно развалился напротив, снова заблокировал дверь. По его растерянному лицу было видно, что он не знает, как теперь ее открыть. Попался, гаденыш!

Я наклонился к нему и, глядя в его светло-серые глаза, прошипел:

- Произнесешь хоть одно слово - станешь жабой, по крайней мере, до Хогвартса.

Больше я на него не смотрел. Я и так знал, что он будет молчать. А палочкой книгу заложил. Чтоб он не расслаблялся.

~*~*~*~

Вообще-то он здорово меня напугал. Еще когда я его в окне увидел. Глаза, как угли в камине. Волосы черные. Бледный, как смерть. Жуткий тип. Я потому к нему и полез. Отец говорил, что неизвестное пугает больше, чем любой знакомый страх. У меня от него мурашки по спине бежали. Вот бы такого приручить! В качестве домашнего зверька он бы смотрелся очаровательно.