Забравшись в кабину, он принялся разогревать репульсоры. Двигатели зажглись, после чего корабль взбрыкнул и со всей грацией пьяного гаморреанца вознёсся над доком; но по крайней мере, он взлетел, да и приборы показывали, что все орудия полностью заряжены и готовы к действию.

Джаг проложил трассу сквозь широкий проход и осторожно вывел корабль из ангара.

Окружающий пейзаж лежал в руинах; обнадёживало лишь то, что кораблей захватчиков вокруг не наблюдалось. Небеса над порушенным куполом по-прежнему подсвечивались алыми отблесками лазерного огня, но теперь враг, по всей видимости, выцеливал совсем другие сектора купола.

"Когтекрыл" Джага стремительно понёсся к пролому в потолке: выяснилось, что дыра гораздо больше, чем казалось с земли. Громоздкие секции тонкого отражающего транспаристила свешивались с краёв пролома. Когда Джаг пролетал мимо, одна из них сорвалась с креплений и начала медленно опадать вниз, словно осенний лист на прохладном ветру. Любой грохот от её соприкосновения с землёй был заглушён завываниями двигателя "когтекрыла" и гулом от продолжающегося артобстрела.

Джаг прорвался в чистое небо и щёлкнул нужными тумблерами, переводя все четыре орудийные лапы своего истребителя в позицию для ведения огня. Лапы обрамили кокпит и стали до боли напоминать парные крылья "крестокрыла". Джаг запустил истребитель в плотный вираж, одновременно удивляясь и радуясь тому, что такой ненадёжный и не заслуживающий доверия корабль сохранил свою былую маневренность.

Все три луны находились в редкой фазе летней сходимости. Край лесной луны чуть заслонял силуэт главной, самой крупной луны. Маленькая и наиболее удалённая от них луна также приближалась к своим сёстрам, подсвечивая бледно-голубым сиянием туманность, сквозь которую она проходила.