Видимо, Лейе стоило смириться с таким положением вещей, зато, глядя на Джайну, в ее темные глаза, которые светились энергией, она с удовлетворением отметила, что дочери предстоит пройти все, о чем маме теперь осталось только вспоминать.

Что-то еще - возможно, ревность? - неожиданно кольнуло Лейю, когда Мара и Джайна громко расхохотались над шуткой, которую ей не удалось расслышать. Но она прогнала это дурацкое чувство прочь, вспомнив о том, что сама попросила жену Люка стать наставником Джайны и обучить ее мастерству джедаев. И та стала Джайне не то чтобы приемной матерью, а, скорее, старшей сестрой, и когда Лейя видела огонь в зеленых глазах Мары, то понимала, что эта женщина способна дать Джайне то, чего не было у Лейи, и что эти уроки и эта дружба действительно очень важны для дочери. Лейя пошла в сторону рубки, но снова остановилась, услышав шаги у себя за спиной. Она, и не оборачиваясь, знала, что это ногри Больпур, ее телохранитель, поскольку успела заметить его краешком глаза, когда он беззвучно шагнул в сторону, двигаясь настолько плавно и грациозно, будто нежная ткань, подхваченная дуновеньем ветра. Терпеть то, что юный Больпур стал ее второй тенью, было легко, поскольку это был самый ненавязчивый и незаметный телохранитель во вселенной. Лейя обожала этого ногри, так как в нем сочетались умение передвигаться бесшумно, реагировать моментально и бить без промаха.

Она сделала едва заметный жест рукой, показывая, что Больпур должен оставаться в коридоре, и не сомневалась, что он выполнит приказ, хотя и уловила мелькнувшее на его беспристрастном лице разочарование. Больпур, как и все ногри, готов был повиноваться ей беспрекословно. Ради нее он без раздумий спрыгнул бы с обрыва на скалы или залез бы в дюзу работающего ионного двигателя. Больпур бывал страшно недоволен в единственном случае: когда Лейя приказывала оставаться там, откуда ему казалось невозможным защищать свою подопечную.