Но в большом главном здании…

– Получены данные о присутствии в главном здании около двадцати живых существ, генерал, – доложил командир четвертой машины. – Все в центральной зоне.

– Однако они не определяются как люди, – пробормотал водитель машины Коуэлла.

– Может быть, они экранируются, – проворчал генерал, глядя в иллюминатор. На территории лагеря по-прежнему не было никаких признаков движения. – Надо выяснить. Штурмовые взводы – вперед!

На десантных катерах распахнулись крышки кормовых люков; из каждого выскочили по восемь солдат, они крепка прижимали лазерные ружья к груди, защищенной боевой броней. Половина личного состава каждого взвода составила прикрытие – солдаты остались под защитой кораблей, нацелив оружие в сторону лагеря. Остальные бросились к зданиям и ангарам через открытое пространство. За строениями они найдут укрытие и обеспечат подход тех, кто остался у кораблей. Старая, как мир, военная тактика, проводимая в жизнь с поразительно трафаретной педантичностью, которой Коуэлл и ожидал от этого зеленого воинства. Да, материал еще очень сырой.

Солдаты короткими перебежками приближались к главному зданию; то одна, то другая небольшая группа отставала от общего кольца наступавших, чтобы осмотреть каждое попадавшееся на пути строение. Передовые дозорные достигли главного здания – яркая вспышка дружного огня в дверь осветила лес, вызвав легкое замешательство в рядах остальных, уже сбившихся кучками наступающих.

Затем наступила тишина.

В течение нескольких минут раздавались лишь редкие отрывистые команды командиров подразделений. Коуэлл прислушивался, наблюдая за сенсорами… и доклад поступил:

– Генерал Коуэлл, говорит лейтенант Барт. Охранение в зоне атаки выставлено. Здесь нет ни души.

Коуэлл кивнул.

– Очень хорошо, лейтенант. Ваше общее впечатление о том, что внутри?

– Все выглядит так, будто убирались они отсюда в спешке, сэр, – ответил лейтенант. – Оставлено множество вещей, но все это здорово смахивает на хлам.