"Дети". Человек, крепко привязанный к столу, невнятно пробормотал это слово, словно его язык, губы и небо одеревенели и плохо подчинялись ему. Голубые глаза невидяще смотрели с покрытого частой сеткой морщин лица. На небольших экранах мониторов, расположенных над столом, вспыхивали как драгоценные камни, яркие огоньки. По показаниям центрального монитора Лея видела, что контрабандист не испытывает физической боли -впрочем, это было естественно, учитывая то количество гилокаля, которое ему было введено. Однако правый монитор показывал резкий всплеск красных и желтых вспышек, как если бы все ночные кошмары галактики устроили вакханалию в мозгу.

"Дети, - снова пробормотал он. - Они спрятали детей в шахте".

Лея взглянула на мужа. Хэн не сводил своих серо-стальных глаз с лежащего перед ним человека и старался представить себя на месте этого привидения в порванном зеленом комбинезоне того буйного толстяка-капитана, которого он знал много лет тому назад.

Больница города Материнское Облако располагалась в скрытом от солнца месте. В ней, как и везде, было полно растений и цветов, с потолка лился мягкий сине-зеленый свет. Главный врач Томла Эл был слишком малого роста для иторианца. Его кожа сине-зеленого оттенка сливалась с окружающим освещением, так что он в своей ярко-красной одежде казался лишь тенью; однако эта тень рассматривала экраны мониторов и беседовала с Люком.

"Я не уверен, что проникновение в его мозг что-то даст вам, господин Скайвокер". Томла Эл задержал взгляд своих круглых золотистых глаз на обезумевшем правом экране. - Он накачан таким количеством гилокаля и гипнокана, какое только возможно. Мозг серьезно поврежден, организм отравлен большими дозами яррока, который этот человек принимал, повидимому непрерывно".

"Яррок?" - удивленно переспросил Люк.

"Потому-то он слегка и подвинулся умом", - заметил Хэн. - "Я не видел его лет семь или восемь, но раньше он не имел ни малейшей склонности к подобного рода наркотикам".