В горести крестьяне поднялись на ноги, пошли по домам, собрали кое-какие вещи, а перед тем, как покинуть свои дома навсегда, они вышли в сад и поцеловали свои фруктовые деревья. Потом огромной толпой они вышли на дорогу и поспешили уйти подальше от домов, куда они больше никогда не вернутся.

Потоки людей текли по дороге, спасаясь от потоков огня. Лючия и Мариэтта шли вместе с другими. Вдруг Лючия почувствовала, что кто-то дергает ее за платье.

- Мама Лючия, мама Лючия!

Бабушка посмотрела вниз:

- Что такое, моя маленькая?

- Мама Лючия, почему они целовали свои деревья?

- Чтобы благословить их и спасти, если на это воля Господня.

- Мама Лючия, я не поцеловала мое персиковое дерево!

- Бедное деревце, - вздохнула Лючия, - оно сгинет первым.

- Я должна вернуться и поцеловать его, мама Лючия!

- Нет, нет, сейчас это уже невозможно. Ему это не поможет. Смотри, каким горячим становится воздух.

Старая Лючия ускорила шаги, толпа окружала ее со всех сторон, кругом было столько тел, что она не чувствовала давление еще одного маленького тельца рядом с собой, ей казалось, что Мариэтта держится за юбку и она не проверяла, шла и шла, думая только об одном - что надо спешить. Вдруг кто-то позвал ее:

- Мама Лючия, мама Лючия, где ты? Где мама Лючия?

- Вот я, здесь, - сказала старая женщина.

- Вот она! - закричали десятки голосов, и какие-то сильные руки вытолкнули ее вперед, и она столкнулась лицом к лицу с Джакомо, который, идя домой, увидел толпу людей, шедших ему навстречу, и огненный поток с горы, пожирающий дома и сады. Но в этот момент он не думал о доме, он думал только о своей маленькой сестричке Мариэтте. Когда он увидел Лючию, его нахмуренный лоб разгладился, и он сказал:

- Слава Богу! А где Мариэтта?