Оуэн послушно кивнул. Как раз когда они оба добрались до двери, ветер вновь принес тоскливый низкий вопль. Совсем рядом.

– Что стряслось?

Шми задала вопрос, как только мужчины вошли в дом. Должно быть, тоже слышала рев банты. Но Клигг Ларс лишь улыбнулся в ответ.

– Просто песок, - сказал он, - засыпал в нескольких местах сенсоры, выкапывал их, устал…

Он поспешно ретировался к умывальнику.

– Клигг…

Беру смотрела только на Оуэна, но выражение ее круглого лица было такое же тревожное, как и у Шми.

– Что стряслось? - голос ее был эхом голоса Шми

– Да ничего! Правда, совсем ничего…

Но Беру - не Шми, ее словами не успокоишь. Она просто встала у Оуэна на пути, уперев кулаки в бедра.

– Просто возвращается буря, - солгал Клигг от умывальника - Далеко. Может, еще пройдет стороной.

– Далеко, но все же засыпало сенсоры, - уточнила Шми.

Оуэн попытался проскользнуть мимо Беру, но девушка крепко взяла его за руку, развернув к себе лицом. Оуэн приуныл. Он никогда не умел врать, глядя Беру прямо в глаза. Если честно, у него и в других случаях плохо получалось. Он услышал, как отец прочищает горло.

– Это первый порыв ветра, - сказал Оуэн. - Но я думаю, эта буря будет не такой сильной, как считает отец.

– И долго вы намерены нам врать? - внезапно поинтересовалась Беру.

– Что ты там видел, Клигг? - не отстала от нее Шми.

– Ничего, - упорствовал старший Ларс.

– Ладно, тогда что ты там слышал? - Шми слишком хорошо знала мужа, чтобы помнить, как он умеет прятаться за словами.

– Банту я слышал, и больше ничего, - Клигг пошел на попятный.

– И ты считаешь, что это банта тускена, - заявила Шми. - Далеко?

– Кто знает? Ночь, ветер… Может, несколько километров.

– Или?

Клигг вернулся в комнату, остановился перед женой.

– Что ты хочешь от меня, любовь моя? - спросил он, обнимая ее. - Я слышал банту. Я не знаю, сидел ли сверху тускен.