При взрыве таунтаун вздрогнула. Пугливое ворчание вырвалось из ее глотки, и она стала нервно царапать когтями снег. Люк потрепал голову животного, стараясь успокоить его. Было трудно вслушиваться сквозь шум ветра.

Полегче, девочка, это всего лишь метеорит! - крикнул он. Животное притихло, и Люк поднес к губам коммуникатор. - Эхо Три вызывает Эхо Семь. Хан, старина, ты меня разбираешь?

В приемнике затрещала статика. Затем сквозь помехи пробился знакомый голос:

– Это ты, малыш? Что у тебя?

Голос был немного взрослее и немного резче, чем голос Люка. Люку с четкостью вспомнилась первая встреча с кореллианцем, космическим контрабандистом, в той темной, набитой чужаками кантине, в космопорту на Татуине. А сейчас эго был единственный друг Люка, кто не состоял официальным членом повстанческого Союза.

– Я закончил свой круг и не нашел никаких признаков жизни, - произнес Люк, теснее прижимая к губам микрофон.

– На этом куске льда жизни не хватит, чтобы набить космический крейсер, - ответил Хан, стараясь перекричать рев ветра. - Я оставил дежурные маркеры. Теперь возвращаюсь на базу.

– Скоро увидимся, - ответил Люк. Он все еще следил за вьющейся колонной темного дыма, что поднимался от темного пятна впереди. - Тут неподалеку только что упал метеорит, и я хочу поглядеть. Я не задержусь.

Отключив коммуникатор, Люк вновь обратил внимание на таунтаун. Рептилия шла рысью, перенося вес с ноги на ногу. Она испускала глубокий рев, что должно было означать страх.

– Хей, девочка! - сказал он, потрепав ее по голове. - В чем дело, учуяла что-нибудь? Там нет ничего.