Хорошо. Какой у нас выбор? Сторговаться. Дело привычное, только вот - что предлагать? Глупый вопрос. Можно подумать, раньше его останавливал факт, что он торгуется на пустом месте. Итак? Деньги. У Джаббы их столько, что и не сосчитать. Удовольствия. Что может быть для Джаббы приятнее, как сплясать на могиле Хэна Соло? Хэн с трудом прогнал видение танцующего хатта. Положение было аховое, но с врожденной жизнерадостностью бороться невозможно.

Он выругался вслух. И замер. Из кромешного мрака раздался злобный рык.

Низкий, гортанный и не сулящий ничего хорошего. Где-то в темноте бродило крупное и очень рассерженное животное.

Хэн почувствовал, как мгновенно вспотевшие ладони прилипли к стене. Сейчас его сожрут, а он даже не будет знать - кто именно. Рассказов о ранкоре, обитающем где-то в подземельях дворца, он наслушался предостаточно. И все равно не сумел удержать на привязи свой длинный язык.

- Ну и славно! По крайней мере, у меня тут теплая кампания.

Безумный рев сотряс стены. У кореллианина заложило уши. А в следующее мгновение его схватили, потащили куда-то, прижимая к горячей, заросшей длинной шерстью груди. А в довершение всего облизали и стали радостно сопеть в ухо.

- Гррррхх, - басовито и нежно мурлыкнул неизвестный и злобный зверь.

Хэн выплюнул изо рта шерсть.

- Чуи? - недоверчиво спросил он. - Это ты?

Зверь заворковал и еще крепче прижал к себе Хэна. Соло не верил собственным ушам, но чему-то он должен был доверять, раз на зрение больше нельзя было положиться.

- Ладно тебе, - смутился он, - полегче, дружище, ты меня раздавишь… Я в порядке, говорю тебе, я - в порядке…

Чубакка поставил его обратно на пол. Хэн нашарил загривок вуки и почесал приятеля за ухом. Тот заурчал.

- Ладно тебе, - повторил Хэн.

- Урф-уоф-уоу!

- Увижу? Ничего я теперь не увижу, Чуи. А теперь говори, что за дела?