А потом ему привели троих деревенских, которые почему-то сбежали не в замок, а в горы. Это была одна довольно толстая, хотя еще не пожилая женщина, ее худенький, всегда какой-то затравленный муж и деревенский старик-пастух, занявший эту должность после гибели Хлона. Разумеется, пригнали и деревенское стадо, чтобы тут же пустить его на мясо, хотя и не все, оставив часть на потом. А затем, разобрав факелы, образуя неправильный круг, вывели пленных к замку.

– Наконец-то мы узнаем, в чем дело, – пробурчал Батар. Определенно, он переживал из-за всего происходящего больше других.

Остановившись в трех сотнях шагов перед замком, всадник, в котором угадывался командир, сказал что-то одному из своих подручных. Тот приблизился к тому месту, где мост ложился на противоположный край рва, и прокричал, размахивая чем-то белым, прикрепленным к его коротковатой, горской пике.

– Эй, где тут у вас самый главный? – На дасском он говорил не очень уверенно, с сильным акцентом.

– Наемник, – прокомментировал Роват.

– Говори, кто вы и что вам нужно, – сдержанно отозвался Крохан. С его луженой глоткой, привычной к командам на плацу, он, пожалуй, сдерживал голос, стараясь не выдать своего гнева, и все равно его было отлично слышно даже в деревне.

– Мы – армия Аргоната, прозванного Угрюмым. Мы прибыли за золотом, которое вы храните в замке. – Парламентер оглянулся, почувствовал себя уверенно и добавил: – Если сдадитесь, мы заберем только золото и даже оставим вам оружие. Ну, и замок, конечно…

– Аргонат! – заорал вдруг Батар. – Ты меня слышишь? Мы предлагаем тебе уйти и увести свою шваль как можно быстрее. Иначе ты получишь такую войну, о которой не помышлял!

– Нет, – покачал головой Трол, – так его не проймешь. Он не просто привел сюда своих солдат, за ним кто-то стоит.

– Тогда – война! – заорал парламентер и быстренько, развернув коня на месте, отлетел от стен замка.