Я заперлась в уборной,чтобы меня, чего доб-рого, не увидела начальница, – это самое удобное место для того, чтобы все спокойно обдумать. Никто, кроме нашей классной руководительницы фрейлейн Кноль, • не проверяет, сколько в классном журнале набралось замечаний. И письма родителям пишет тоже она. Если спрятать классный журнал, то Кноль не увидит моих замечаний. Поэтому я днем тайком взяла журнал из ящика стола и закопала его в самом дальнем углу нашего сада, рядом с мертвым дроздом. Я бы с удовольствием выкопала дрозда и посмотрела, что с ним сделалось, но не решилась.

Из-за классного журнала ужасно много шума, больше, чем когда бывает воздушная тревога или победа. Все подозревают меня. Мне велели посмотреть фрейлейн Кноль прямо в глаза – я это сделала. Мне велели дать ей руку – я это сделала. Мне велели по-честному во всем признаться – этого я не сделала.

Никто бы ничего не узнал, если бы я не рассказала обо всем Альме Кубус, ну, а теперь я ужасно волнуюсь. Леберехт, который живет напротив нас, как-то кричал своей жене: «Бабы не умеют держать свой проклятый язык за зубами!»

Альма Кубус учится со мной в одном классе. Она бледная, послушная, и у нее тоненькие темные косички. Ее посадили рядом со мной, потому что она хорошо себя ведет и я не смогу подбить ее на какие-нибудь шалости. До этого рядом со мной сидела моя подруга Элли Пукбаум. Тогда уроки были не такими скучными, у нас всегда было много развлечений. Мне было очень грустно, когда Элли отсадили от меня – совсем далеко, в другой ряд. Я ее все-таки вижу, но это совсем не то, что раньше, когда я каждую минуту могла шепнуть ей что-нибудь важное. Без Элли мое место стало для меня совсем чужим и не похожим на родной дом. Мы с ней знали все чернильные кляксы на нашей парте, все царапины, все вырезанные знаки и буквы и понимали их значение. Чужому этого не объяснишь.

Рядом с Альмой Кубус я чувствую себя неважно. Сначала я пробовала разговаривать с Элли знаками, но объясняться знаками очень трудно, когда сидишь далеко друг от друга.