— Пьемур!

Мальчик вздрогнул и поднял голову. На верхней ступеньке главного корпуса стояла Менолли. Голос ее звучал как никогда мягко и, взглянув на девушку, Пьемур понял: она уже знает.

— Я услышала твое пение, и сразу все поняла, — пояснила она тем же ласковым тоном, который бесил Пьемура и в то же время действовал успокаивающе. Из всех обитателей Цеха арфистов Менолли, как никто, должна его понимать. Уж она-то знает, что чувствует человек, утративший возможность творить музыку. — Это Тильгин поет?

— Да, и, как всегда, во всем виноват я, — сокрушенно проговорил Пьемур.

— Ты? — с веселым недоумением уставилась на него Менолли.

— Ну что мне было выбрать другое время для того, чтобы потерять голос?

— Действительно, что? Ничуть не сомневаюсь, что ты сделал это нарочно, чтобы насолить Домису! — широко улыбнулась Менолли. Им обоим частенько доставалось от взбалмошного мастера.

Пьемур поднялся на верхнюю ступеньку и испытал еще одно потрясение: поистине нынешнее утро — утро сюрпризов! Его глаза оказались почти вровень с глазами Менолли, а она довольно рослая для девушки! Менолли взъерошила ему волосы и засмеялась, когда он с возмущением оттолкнул ее руку.

— Пойдем, тебя ожидает мастер Робинтон.

— Зачем? Куда меня отправят — ты случайно не знаешь?

— Так я тебе и сказала, хитрюга! — поддразнила его девушка, широко шагая на длинных ногах, так что ему пришлось бежать вприпрыжку, чтобы не отставать.

— Так нечестно, Менолли!

— Неужели? — девушку явно забавляло его беспокойство. — Тебе осталось ждать совсем недолго. Могу сказать одно: если Домис недоволен, что у тебя ломается голос, то мастер Робинтон, напротив, рад.