Мастер Робинтон негромко рассмеялся, покачивая головой.

— Ну и как ты думаешь, Менолли, многие у нас пришли к такому же выводу? — хмурясь, спросил он.

Его помощница пожала плечами, и мастер снова повернулся к Пьемуру:

— Надеюсь, юноша, ты свои выводы держишь при себе?

Пьемур обиженно фыркнул, но, спохватившись, что к цеховому мастеру следует проявлять большее почтение, поспешно добавил:

— Кто обращает внимание на слова и мысли школяров?

— И все же, ты с кем-нибудь делился своими догадками? — настаивал Главный арфист.

— Разумеется, нет, мой господин. — Пьемур постарался, чтобы в его голосе не прозвучало и тени обиды. — Это дела Бендена, дела холдов, дела арфистов, а вовсе не мои.

— Иногда случайное слово, даже оброненное простым школяром, может так запасть человеку в память, что он забудет, от кого его услышал, а суть запомнит, да еще начнет по недомыслию повторять.

— Я знаю свой долг перед Цехом, мастер Робинтон, — заверил учителя Пьемур.

— В этом я не сомневаюсь, — медленно кивнув, произнес Главный арфист, пристально глядя Пьемуру в глаза. — Но я хотел бы быть уверен в твоем умении хранить секреты.

— Менолли вам уже сказала: я не болтун, — мальчик взглянул на подругу, ища у нее поддержки.

— В обычных условиях — нет, в этом я уверен. Но ты можешь поддаться искушению и выболтать секрет, если тебя начнут подначивать.

— Я, мой господин? — с неподдельным возмущением воскликнул Пьемур. — Да никогда! Может, я и мал, да не глуп!

— Никто тебя не винит, мой юный друг, но ты и сам знаешь, мы живем в неспокойное время. Я полагаю…