Звездные поля и другие галактические феномены были представлены здесь словно флора и фауна обсидианово-черного океана. От такого зрелища захватывало дух, и тот факт, что бесконечно восстанавливаемый воздух на станции был горячим и душным, отступал на второй план. К голосам людей примешивался гул реактора, расположенного в подземных катакомбах Вангелиса. Непрерывное гудение сдерживаемой мощи можно было расслышать даже через пластальную дверь. Она и сама была на ощупь горячей — внутренние помещения станции отделялись от генераторного отсека лишь тонкими перегородками.

У командного пульта вошедшие Астартес застали Сафракса, который о чем-то разговаривал со старшим мастером. Сафракс был почетным хранителем ротного знамени, и сейчас оно, свернутое и упакованное в чехол, висело у десантника за плечом. Все остальные боевые братья в ожидании корабля собрались у входа.

— Приветствую, Сафракс. Ты ведь знаком с Космическим Волком Бриннгаром? — обратился к нему Цест, кивая в сторону хищно осклабившегося воина Волчьей Гвардии.

— Какие новости? — спросил у знаменосца брат-сержант.

— Капитан, Антиг, — приветствовал Ультрамарин своих товарищей. — Сын Русса, — кивнул он Бриннгару.

На гладко выбритом черепе Сафракса выделялся длинный шрам от левого виска до основания подбородка — память о колобитах. Цест нередко говорил, что во всем Легионе не найдется такой прямой спины, как у Сафракса. Казалось, он всегда стоит по стойке смирно. Надежный и сдержанный воин редко поддавался каким бы то ни было эмоциям, а на его скульптурном лице как будто застыла маска сосредоточенного внимания. Прагматичный и даже меланхоличный, Сафракс был третьей составляющей баланса, существующего между Антигом и Цестом, но сейчас лицо знаменосца выглядело особенно мрачно.

— Мы получили астропатическое послание, — доложил Сафракс.

В доке Коралис имелось три астропата, а во всем космопорте их трудилось великое множество.