Спартанец поймал ее и окинул грозным взглядом стаю, с криками кружившую над ним.

— Только суньтесь еще! Вот что вас ждет! — заревел он, потрясая добычей, и в подтверждение своих слов швырнул ее с невероятной силой и роковой точностью в ближайшую гарпию.

Снаряд угодил ей прямо в лицо, резко оборвав пронзительный крик. Тварь закувыркалась и подняла тучу брызг в трех локтях от весел левого борта.

Кратос был зол. Убивать эту мерзость даже неинтересно — совсем никакого риска.

Он помрачнел еще больше, когда в сумятице бури на мгновение показался преследуемый купец. Ветер надувал оба уцелевших паруса, и судно уносилось все дальше. Вскоре Кратос понял, почему так отстает его собственный корабль. До смерти напуганные появлением гарпий, гребцы либо забились под банки, либо заслонились от тварей частоколом весел. Издав нечленораздельное рычание, он схватил за шиворот ближайшего и поднял в воздух. Трусов Кратос ненавидел даже больше, чем гарпий.

— Единственное чудовище, которого ты должен бояться, — это я! — проревел он и легким, резким поворотом запястья отправил малодушного за борт. — А теперь — за работу!

Все, кто остался в живых, поспешили налечь на весла с утроенным рвением.

— Ты тоже! — Кратос пригрозил массивным кулаком рулевому. — Если мне самому придется встать к рулю, я скормлю тебя гарпиям! Видишь вон тот корабль? — заревел он так, что моряк съежился. — Видишь?!

— Семь стадий вправо по курсу, — отрапортовал тот. — Но у него паруса в целости! Нам не догнать!

— Догоним.

Хозяин торгового судна, которое Кратос преследовал уже несколько дней, был умелым, опытным моряком. Но хотя за это время он испробовал уже все известные и неизвестные спартанцу уловки, легкая галера Кратоса неотвратимо загоняла купца туда, где не выживало ни одно судно: на кладбище кораблей.