Молодой варвар смеялся и сыпал проклятиями, нападая и отражая удары. Красный тюрбан метался позади своих людей, громко проклиная их медлительность. Секира Конана мелькнула, словно жало кобры и один замориец завопил и упал, сжимая руками живот. Джиллад, стремясь прорваться во двор, перепрыгнул через раненого, но упал сам. Не дожидаясь, пока копошащаяся и вопящая куча людей в дверях оправится и бросится его преследовать, Конан повернулся и побежал через двор к стене, за которой скрылся горец.

Вложив оружие в ножны, Конан прыгнул, ухватился за край стены, подтянулся и увидел перед собой темную извилистую улицу. Потом что-то ударило его по голове и он, обмякнув, скатился по стене вниз, на скрытую тенями землю мрачной улицы.

Когда сознание вернулось к нему, первое, что он увидел, был слабый свет восковой свечи. Он сел, моргая и ругаясь вполголоса, нащупал свою саблю. Потом кто-то задул свечу, и в темноте незнакомый голос произнес: «Не бойся, Конан, я твой друг».

— Кто ты такой, во имя Крома? — спросил Конан. Он нашел на земле свою секиру и подобрав ноги, приготовился к прыжку. Он находился на той же улице, у подножия стены которой упал, человек, обратившийся к нему стоял рядом, фигура с неясными очертаниями, еле видная при неверном свете звезд.

— Друг. Твой друг, — повторил незнакомец с мягким акцентом, присущим жителям Иранистана. — Зови меня Сасан.

Конан встал, держа наготове секиру. Сасан вытянул руку. В свете звезд блеснула сталь, и Конан приготовился нанести удар, но тут увидел, что иранистанец протягивает ему его собственный нож, рукояткой вперед, который Конан выронил при падении.

— Ты подозрителен, как голодный волк, Конан, — рассмеялся Сасан, — но побереги лучше свой клинок для врагов.

— Где они? — спросил молодой варвар, принимая нож.