В то время, как они неслись к ущелью, оттуда выехали три всадника, размахивавших кривыми саблями. Сасан, оставив все попытки успокоить обезумевшее от боли животное, направил пику на ближайшего из них. Оружие пронзило его и сбросило с седла.

В следующую минуту Конан поравнялся со вторым всадником, тот поднял саблю высоко над головой. Киммериец взмахнул секирой, кони сошлись грудь в грудь, зазвенела сталь. Конан, поднявшись на стременах, потянул секиру вниз мощным рывком, выбив из рук противника саблю и раскроив ему череп. Через мгновение он уже скакал вверх по ущелью, слыша свист стрел, пролетающих слева и справа.

Конь Сасана, раненый стрелой горцев, споткнулся и упал, иранистанец сумел извернуться в падении и высвободить ноги.

Конан натянул поводья.

— Садись позади меня! — прохрипел он.

Сасан прыгнул на круп коня Конана, не выпуская из рук пику. Прикосновение шпор — и несущее двойную ношу животное рванулось вверх по ущелью. За спиной у них раздались крики, горцы бежали к своим коням, спрятанным неподалеку. Поворот ущелья заглушил шум.

— Должно быть, это кезанкийкий соглядатай вернулся к Кераспу, — задыхаясь, сказал Сасан. — Они жаждут крови, а не золота. Как ты думаешь, горцы уже покончили с Зирасом?

— Он мог проехать здесь до того, как они устроили засаду, или же они преследовали его и остановились, чтобы устроить нам ловушку. Думаю, он все еще впереди.

Проехав около мили, они услышали доносившийся издали стук копыт. Погоня! Они доскакали до чашеобразной ложбины, окруженной утесами с отвесными склонами. От ее середины полого поднималась дорога к выходу из углубления, узкому, словно горлышко бутылки. Приблизившись к проходу, Конан увидел, что он перегорожен невысокой каменной стеной. Сасан громко крикнул, соскочил с коня и в то же мгновение на них обрушился ливень стрел. Одна из них попала коню в грудь.