Предупреждение это, однако, не было воспринято всерьез. Гарбо лишь небрежно повел плечами.

— Он ничего не заподозрит. Да и потом — Конан меня сейчас заботит меньше всего. Пусть пока пошатается вокруг дома Тусцеллы, обследует все и как следует подготовится. Если мы успеем вовремя — уже послезавтра ему предстоит идти на дело.

— Да, с этим лучше не тянуть,— согласился Грациан.— Чем дольше мы собираемся, тем сильнее вероятность, что кто-то узнает о наших планах, или что-то пойдет наперекосяк. Я просто хотел еще раз предупредить тебя — не подставляй северянина больше, чем мы условились. Он все-таки мой друг…

И вновь предупреждение пропало втуне. Напротив, слова Месьора как будто даже позабавили его собеседника.

— О, да. Ты — и твои представления о дружбе! Боюсь, они так сильно расходятся с общепринятыми, что…

— Помолчи! — Грациан оборвал Гарбо так резко, что тот даже поперхнулся от неожиданности. Сейчас в голосе калеки звучала небывалая властность и сила.

— Мальчик мой, тебя ли я слышу?! — раздался внезапно голос в дверях.— Клянусь небом, на миг мне показалось даже, что это сам…

Женщина не договорила. Гарбо, вскочив с места, бросился ей навстречу. Почтительно опустился на колени. Прижался губами к ее запястью. Даже Месьор дернулся в своем кресле, точно забыв на миг о своем увечье — но тут же неловко осел, выругавшись сквозь зубы.

Впрочем, он мгновенно овладел собой.

— Матушка!

— Да, милый, это я. У меня появилась нежданная возможность ускользнуть — и я поспешила воспользоваться ею. Прости, что не смогла тебя предупредить…

С этими словами женщина прошла в комнату, на миг задержалась перед креслом Грациана, взирая на него сверху вниз со странной смесью жалости, любви и страха, потом быстро наклонилась, поцеловав его в лоб — и поспешила отойти, как будто опасаясь задержаться рядом слишком надолго.