Туземец, стоящий рядом с Болдуэном, по всей вероятности, был типичным представителем этой расы: из-за кромки больших его глаз выглядывали маленькие клопиные глазки, а над ними блестел ярко-голубой череп. Он – если это имеет значение – был близок к тому, чтобы стать мужчиной. Вместо ушей у него были оловянные шары, а сверкающий голубой скелет предавал ему вид насекомого. Ко всему прочему вместо кистей у него были клешни со специальными выемками для захватывания. Наверное, он носил одежду, но точно Пикар ничего не мог сказать по этому поводу.

С того времени, как они не виделись, Болдуэн отрастил бороду. Его волосы были слегка взъерошены, и пот с них стекал по лбу, темнее пятнами под мышками и на груди. Он, как всегда, выглядел превосходно франтовато, точно так, как на омниологической голопленке в библиотеке "Энтерпрайза". Пикар почувствовал легкий укол зависти, который, впрочем, тут же и погасил: он никогда не задумывался над тем, как выглядит в глазах других людей.

– Прекрасно, – проговорил Монт. И Пикар знал, что это относится не к Болдуэну или туземцу, и даже не к джунглям, которые, действительно, были прекрасны, и каждый видевший их расставался со своим представлением о том, как они должны выглядеть; сказанное относилось к прозрачному серебристому слезовидному контуру, явление это было не только интересно с научной точки зрения, но и очень красиво само по себе. Несколько месяцев назад подобные чувства испытали и члены "Энтерпрайза", побывав в районе Триангулы.

– Рад видеть тебя, Эрик, – приветствовал его Пикар.

– Взаимно, старина.

– Тебе помочь упаковаться?

– Нет, спасибо, я путешествую налегке, – он улыбнулся.

– Да, помню, – сказал Пикар. – Приготовиться к погрузке.

– Хорошо, Жан-Люк, скоро увидимся, – он повернулся, и на экране еще раз показалась округлая, покрытая ковром растительности, поверхность Тантамона-4.