Раздались негромкие аплодисменты. Может, они предназначались полицейскому комиссару? Гордон вежливо улыбнулся. Как добры они сегодня, подумал он.

— Он борется с фирмами, подозреваемыми в связи с мафией, — продолжал Дент. — В течение недели мы раскроем их махинации. — Он помолчал, обведя глазами толпу. — И прольём свет закона на это осиное гнездо!

Зал взорвался аплодисментами. Радости Гордона не было предела. Ему предстояла настоящая работа! Это вам не бесполезное присутствие на скучных официальных обедах. Публика обычно не замечает комиссара полиции. Непривычное для него внимание смущало Гордона.

Чёрт побери! Порой ему хотелось удрать от всего этого, как сделал Уэйн. Он мог поклясться, что отравился этим резиновым ростбифом. Он приветливо улыбнулся Денту и подумал с надеждой: хоть бы не разболелся желудок, ведь надо ознакомиться с остальной частью плана нового окружного прокурора, который, как надеялся Гордон, несмотря на все удары судьбы, они смогут воплотить в жизнь.

Господи, сколько хлама!

Джек Нейпир с отсутствующим видом перебирал свою счастливую колоду карт. Просто удивительно, как, имея такие большие деньги, разумеется, добываемые не трудом манекенщицы, а складывавшиеся из тех подношений, что делал ей Хозяин — Карл Гриссом, Алисия ухитрилась набить свои аппартаменты таким барахлом! Взять, к примеру, этот овальный кофейный столик — какой-то постюгославский модерн или что-то вроде этого. Возможно, для других — классная вещь, но для него — лишь ненужный хлам. Правда, он вполне годится для того, чтобы положить на него ноги. А эти фотографии с её изображениями, на которых она выступает как манекенщица? Ну да они хоть закрывают стены наподобие обсев.

Джек сам говорил: раз она спит с ним, значит у неё хороший вкус на мужчин. Плохо только, что в других вещах вкус ей явно изменяет.

Джек сдал самому себе карты и взглянул на экран, где появился тот самый зануда, который только что победил на выборах.