Джек привстал, протянул лейтенанту свёрток с сэндвичами.

— Вот тебе лёгкий завтрак, Экхардт.

Полицейский открыл пакет и с удивлением уставился на сэндвич: хлеб был начинён стодолларовыми бумажками. Засовывая его в пиджак, полицейский окинул взглядом улицу.

— Ты бы ещё объявил об этом по радио, Нейпир, — лейтенант казался раздражённым. Должно быть, встал с левой ноги.

Но это не причина, чтобы так разговаривать с ним. Нейпир подумал, что пришло время поставить на место этого Гриссомо— на лизоблюда.

— Помолчи-ка и послушай, — приказал Джек. — Харви Дент упорно разнюхивает что-то об одной из ваших фирм.

Лейтенант разозлился ещё больше.

— Это моя территория, Джек, — отрезал он, направляясь к лимузину. — Если возникла какая-то проблема…

Но Джек и так слишком долго слушал толстяка. Он сгрёб Экхардта за шиворот.

— Экхардт, — сказал он очень просто и откровенно, — твои проблемы — это наши проблемы.

Полицейский вырвался из рук Джека.

— Я работаю на Гриссома, а не на разных психов.

— Что ты говоришь, Экхардт! — изобразив удивление, ответил Джек. — Подумай лучше о будущем.

— Ты имеешь в виду, — усмехнулся полицейский, — своё шоу? Он пренебрежительно махнул своей ручищей. — У тебя нет будущего, Джек. Ты всего лишь шут гороховый, и Гриссом это знает.

Джек ударил Экхардта по физиономии, потом, развернувшись, следующим ударом вмазал полицейского в кирпичную стену. Ошеломлённый внезапностью нападения, Экхардт обмяк. На секунду Джек даже пожалел о своём поступке. Но, в конце концов, толстяк сам на это напросился.