— И мне наплевать на то, сколько будет стоить этот фестиваль! — кричал им мэр, оборачиваясь на ходу. — Я хочу, чтобы был настоящий парад, хот-доги, воздушные шары и прочая мишура. Мы должны достойно отметить двухсотлетний юбилей. И всенародно!

Дент сделал робкую попытку противопоставить всему этому хоть немного здравого смысла.

— Как бы нам не пришлось отметить его на скамье подсудимых по делу о растрате, — осторожно возразил он мэру. — Поступления от налогов уменьшаются, и если праздник не принесёт доходов, вы распроститесь со своим рейтингом. У нас уже триста пятьдесят тысяч убытка, а ещё не видно ни одного воздушного шара!

— Я возьму на себя финансирование праздника, — продолжал упорствовать мэр, вновь повышая голос. Гордону иногда казалось, что Борг чувствовал себя уверенным только тогда, когда кричал, возмещая громкостью голоса недостаток логики.

— Да я знаю целую группу богатых старух, каждая из которых готова заплатить по тысяче долларов только за то, чтобы посетить Уэйн Манор! — не переставал хвастаться мэр. — Нужно только заполнить эту площадь народом, детьми, собаками, целыми семьями — и к вам вернутся ваши деньги!

— Думаю, что многие не придут, господин мэр, — произнёс Гордон, пытаясь поддержать Дента. — Они боятся.

— Им нечего будет бояться, когда в этом особняке вы покажете нм Гриссома, — не сдавался Борг. — Я ведь обещал, верно?

Гордон вздохнул и с сомнением покачал головой. Да, конечно, мэр это обещал. Он взглянул на Дента. Новый окружной прокурор беспомощно пожал плечами. Они прибавили шаг, чтобы не отстать от Борга, уже взбиравшегося по ступенькам недостроенной парадной трибуны.

Ноксу это не понравилось. Все репортёры сгрудились вокруг стола карикатуриста Боба в углу комнаты, где помещался отдел городской хроники. Хуже всего было то, что все они заулыбались при виде Нокса. Ноксу был хорошо известен смысл такой улыбки в предвкушении добычи — волки всегда нападают стаей.