Он повернул голову, чтобы лучше рассмотреть сидящих за столом. Предполагалось, что там находились все самые известные деятели — сторонники преобразований: Браун, Эстевес, О’Нил, Кливленд. Гордон, однако, заметил, что второе от скипера кресло, предназначавшееся для Брюса Уэйна, было пусто. Это несколько удивило комиссара: Уэйн, как и все они, многое сделал для того, чтобы добиться избрания Дента.

Хотя газеты представляли его читателям как «плейбоя-миллионера», город был многим обязан Брюсу Уэйну. Если бы нашлось ещё несколько таких же плейбоев-миллионеров, они очень быстро изменили бы Готэм-Сити. Должно быть, нечто очень важное помешало Уэйну прийти. Возможно, думал Гордон, с досадой глядя на жалкие куски мяса в своей тарелке, Уэйна испугала перспектива очередного обеда с жёстким, как резина, ростбифом.

Приняв приветливое выражение лица, он снова взглянул наверх. За годы службы он научился сохранять на лице улыбку независимо от качества обеда. К тому же сегодня была причина для хорошего настроения.

Денту удалось добиться перевеса голосов над своим соперником, который, как, наконец, поняли избиратели, последние двадцать лет был послушным орудием мафии. Результаты голосования означали, что за Гордоном и городскими властями теперь стояло достаточное число избирателей, чтобы изменить положение. Возможно, правда и справедливость наконец-то восторжествуют и хотя бы часть преступников окажется за решёткой.

Могло быть и так, но могло быть и по-другому. Покосившись влево, Гордон вздохнул. Его тяготила обязанность присутствовать на таких вот официальных обедах, в программу которых неизменно входила речь господина мэра.

Мэр города Борг поднялся из-за стола важный, как индюк, словно избрание Дента было его личной заслугой. Гордон знал, что в обязанности мэра входило всего лишь представление Дента собравшимся, но Борг был способен растянуть эту процедуру минут на двадцать.