Отец к мать натянуто улыбнулись. Но как только посторонние перестали их видеть, улыбки тут же слетели с их лиц. Они катили свою коляску со зловещим упорством. Но взгляните на неё: это большое плетёное чудовище с кожаными ремнями, крепко оплетающими малыша. Похоже, всё это ради того, чтобы удержать случайные взгляды и закутанные в шарфы и шали любопытные носы, подальше от дитя. Отец и мать шли всё дальше и дальше, пока не поднялись на старый, словно сошедший со страниц романа, мост, нависший над ревущим потоком. Они бросили взгляд по сторонам, ко был уже поздний час и они были одни. Без лишних слов они подняли коляску и швырнули её вниз, в клокочущую стремнину.

Коляска падала сквозь морозный воздух в быстро бегущие воды, которые унесут её прочь, сквозь голый парк, мимо деревьев и изгородей предместья, вниз по течению в кирпич и бетон города, где в ручей впадают стоки канализации; а потом понесут вдаль, через большую метрополию, где ласковые волны сливаются с мраком Готема и где звёзды уже не блещут.

Так коляска путешествовала сквозь темноту, окружённая отвратительными зловониями и криками существ, привыкших жить без света. Но каждый путь должен иметь своей конец — и коляска переплывала от одной трубы к другой, пока ручей не выбросил клетку на колёсах на большой ледяной остров.

Когда волны толкнули коляску на ледяной берег, малыш услышал голоса и понял, что он не одинок. Из темноты шагнули четыре птицы, самые царственные, из тех, что вам когда-либо доводилось видеть — четыре императорских пингвина. Они взяли под стражу своё только что обретённое сокровище.

* * *

Довольно душевная история, не правда ли?

Но это случилось так давно! Теперь ребёнок вырос, стал совсем взрослым.

В Готем-Сити нынче небезопасно. Боль и смерть слишком долго выжидали своего часа на улицах города.

Верьте мне. Ведь я — как раз та птица, что поможет им вырваться на просторы Готема.