– Не принимай все так близко к сердцу, – женщина нежно погладила Дэвида по гладкой щеке. – Вряд ли я нарушу покой Ромуланской империи в поисках своего родителя. К тому же вероятность такой встречи слишком ничтожна.

– Догадываюсь, – воспрянул духом Дэвид. – Федерация находится с Ромуланской империей в отношениях "ни войны, ни мира". Какие уж тут судебные иски!

Саавик положила руку Дэвида на шрамы, покрывающие ее плечо.

– Приятно, когда ты дотрагиваешься холодной рукой.

– Скажи, Саавик, а ты уже родилась с этим знаком, или это татуировка?

– Это выжженное клеймо.

– Клеймо?!

– Его выжигают сразу же после рождения.

– Боже, какая ужасная пытка для младенца! Хорошо, что ты не помнишь об этом.

– Почему ты думаешь, что я не помню?

– Ты хочешь сказать, что помнишь первые часы своей жизни? – не поверил Дэвид.

– Конечно. Белый отблеск раскаленного металла и пронзительная боль... Я никогда не забуду этих минут, – Саавик посмотрела Дэвиду в глаза. – А ты.., ты разве не помнишь своего рождения?

– О чем ты говоришь... Я не помню себя даже в трехлетнем возрасте. Да и никто не помнит.

– Совсем наоборот, Дэвид., – убеждала Саавик. – Многие помнят момент своего рождения. Может, это у вас, у людей...

– Да, извини... Я все забываю, что ты...

– Ничего страшного. Я всегда радуюсь, когда узнаю что-нибудь новое о психологии различных разумных существ. Как раз в последние часы я наблюдала за поведением членов команды, в том числе и за тобой.

Из груди изумленного Дэвида вырвался нечленораздельный звук.

– Да, не удивляйся, – продолжала Саавик. – Мои наблюдения кажутся мне поучительными.

– Значит, я для тебя просто объект для эксперимента? – разочарованно произнес Дэвид, понимая, что его собственное влечение к молодой женщине не только физическое. Его чувства были глубже и сильнее.