Мысли влюбленных парили в будущем. Парафг ласково гладил колени своей подруги и купал лицо в ее черных как уголь волосах. Сэла была прекрасна. Большие, чуть раскосые, карие глаза смотрели на него преданно и влюбленно. Щеки молочного цвета алели при каждом прикосновении кавалера, а розовые губки с нетерпеливой истомой ждали очередного поцелуя. Каждый день Парафт благодарил богов за то, что одна из первых городских красавиц благосклонна к нему — незнатному парню с заурядной внешностью, нескладному и грубоватому. Его постоянно терзало жгучее желание совершить какой-нибудь великий подвиг, чтобы показать всему миру, что выбор девушки правилен. Но в жизни, которую вел молодой человек, места для таких подвигов не было.

— Мой милый Парафт, — прощебетала Сэла, к которой после бурных долгих поцелуев возвращалась присущая ей словоохотливость, — ты опять покинешь меня? Я с трудом переношу разлуку. Всякий раз боюсь, что ты не вернешься, места себе не нахожу. Вышиваю — пальцы колю, потому что думаю только о тебе; воду мимо кувшина лью; только справлюсь с делами — бегу к окошку на улицу поглядеть: вдруг ты мимо пройдешь? Вчера забыла, как новую служанку зовут. Надо бы позвать, а мне на язык одно просится: «Парафт, Парафт!» Я глупая, правда? Зато я люблю тебя, как никто не любит на белом свете!

Девушка, смеясь, обвила шею Парафта прелестными руками. Порывы ее нежной души сменялись с такой стремительностью, что часто, начав говорить об одном, Сэла незаметно для себя перескакивала на другое. Но молодой человек уже хорошо изучил характер своей возлюбленной и понимал, что за этими перепадами скрывается тревога и озабоченность. И обняла-то она его, чтобы скрыть внезапно нахлынувшие слезы. Однако чем Парафт мог ее утешить?

— Любовь моя, — неуверенно пробормотал он, повернув лицо девушки к себе и осторожно смахнув с ее щеки слезинки, — что ж ты плачешь?

Улыбнись немедленно, ведь у тебя такая красивая улыбка.