Кулл не нашел что сказать в ответ и примирительно махнул рукой. Толпившиеся поодаль слуги поняли этот жест по-своему и мгновенно выставили на стоявший в углу стол кувшины с нектаром и блюда с фруктами. Следом за ними в ложе появился смотритель Арены и вопросительно взглянул на короля. Его красный от волнения лысый череп был покрыт испариной, а глаза беспрерывно моргали.
— Как дела? — лениво спросил Кулл, кивком головы показав чиновнику на стол. — Все в порядке?
— Именно так, Ваше Величество! — бодрым голосом отрапортовал тот. — Весь мусор убран, имущество приведено в порядок, сиденья отремонтированы. Охрана выставляет на ночь Алых Стражей… то есть, виноват, Алые Стражи выставляют ночь на охрану… Тьфу, прошу прощения, Ваше Величество, Алые Стражи выставляют на ночь охрану. Пикеты установлены и на подходах к Арене, так что беспорядков не будет. Места на трибунах размечены и продаются с наибольшей выгодой для казны — таково указание Главного советника Ту.
Выпалив все, что считал нужным, смотритель попытался взять кубок, но из-за нервной дрожи пролил напиток на белую скатерть, отчего его череп стал просто пунцовым.
— А там что строят? — спросил Брул. Ему стало жаль беднягу, для которого провалиться в этот момент сквозь землю было бы наилучшим выходом.
— Загон для женщин, — хрипло выдавил из себя чиновник.
— Что? — в один голос изумленно воскликнули друзья.
— Виноват, — вконец растерялся хранитель Арены, — заговорился… По распоряжению Главного советника Ту сооружаем особую, изолированную от других, трибуну для женщин.
— Разве женщины допускаются на состязания? — удивился Кулл. — Я считал, что нет.
— Именно так… то есть не совсем, Ваше Величество, — пролепетал чиновник.