Лесси свернулась клубочком рядом со старшим братом. Дети поплотнее закутались в старые одеяла – единственную их защиту от холода.

– Расскажи мне сказку, – попросила она. В сказках, которые придумывал мальчик, все, в отличие от реальности, всегда кончалось хорошо.

Во сне Лесси опять плакала и звала маму. Так случалось почти всегда, когда они ложились спать голодными. А Донн сдерживал злые слезы и грозил кулаком богам, в которых не верил.

На село напали на рассвете, когда выставленный у ворот по случаю военного времени стражник мирно дремал. Нападавшие были даже не частями регулярной армии, а просто шайкой отставших дезертиров-мародеров. Вооружены они, впрочем, были неплохо, отряд насчитывал сотни две – и сопротивление, вспыхнувшее было в глухом лесном селении, быстро угасло.

В это время из стоящего на отшибе домика вышла средних лет женщина. Ее голову украшал венок из живых цветов и листьев, листья росли и на посохе. Воздев руки к светлеющему небу, она начала что-то шептать, все быстрее и быстрее шевеля губами. Нападавшие внезапно остановились, явственно ощутив угрозу, исходящую из дальнего конца села. Угроза материализовалась в виде женщины с посохом.

– Проклятие! – прошептал рослый мужчина, очевидно, предводитель дезертиров. – Айтана! Лесная ведьма!

И обращаясь к своим застывшим в нерешительности воинам, закричал:

– Вперед, или мы сложим здесь наши кости! Это ведьма! Ее надо убить! Лес нас отсюда не выпустит!

И вправду, лес как будто придвинулся к частоколу и словно живое существо угрожающе тянул руки-ветви к нападавшим. Вот кого-то гибкие лианы схватили за горло, вот кто-то упал, споткнувшись о корень… Защитники села воспряли духом, в ход опять пошли вилы и топоры.

Предводитель трясущимися руками вытряхнул из мешочка заговоренную пулю, за огромную, по его мнению, сумму купленную в городе, в лихорадочной спешке зарядил пистолет.