Вообще-то последний раз оно прозвучало этим самым утром из уст его любовницы Кэти Монтень.

- Думаю, мама была права, - прошептала Берри. - Тебе следовало надеть форму.

- Они вышибли меня на половинное жалование, - пробурчал он. - И после этого я должен носить эту дурацкую парадную форму - самый неудобный костюм, что у меня есть? Как пудель, выпрашивающий прощение на задних лапках?

Нервные взгляды, бросаемые Берри на выстроившихся стражей, определенно стали опасливыми. Особенно взгляд на следовавших в нескольких шагах за ними четырёх солдат. Очевидно, девочка практически ожидала, что королевская Гвардия арестует их на месте за…

Если отбросить замысловатые юридические обороты, то за то, что они являются упрямым, непочтительным деревенщиной Антоном Зилвицким и его приёмной дочерью.

- Королева тебя на берег не списывала, - торопливо прошипела она, как будто это заявление могло послужить установлению её невиновности. - Именно это мама продолжала твердить тебе всё утро. Я слышала. Она делала это достаточно громко.

Первой реакцией Антона была тихая радость от того, что Берри называла Кэти Монтень мамой. Формально это, разумеется, было не так. Берри и её брат Ларс были приёмными детьми Антона, а поскольку они с Кэти не были женаты, ту следовало называть…

Его губы снова дрогнули. "Папиной подружкой", пожалуй. "Прекрасной Дамой", если хотелось выразиться красиво. Сама Кэти в соответствующей компании с удовольствием называла себя "тёлкой Антона". Бывшая графиня Тор радовалась как ребёнок при виде кривящихся лиц из благовоспитанного общества.

Для Берри и Ларса, родившихся и выросших в убожестве Старых Кварталов столицы Земли Чикаго, формальности были пустым звуком. Когда дочь Антона Хелен нашла и спасла их в катакомбах, Берри и Ларс нашли себе первую настоящую семью, которая у них когда-либо была. И Антона радовала легкость, с которой это знание укрепилось в них.