«Наверное, отец, это потому, что я хром. Мне не выстоять против двоих. Мне не выстоять даже против пустого места…»

Мотылек, круживший у лампады, отважился подлететь ближе. Пламя жадно потянулось навстречу. Вспыхнули крылья, раздался слабый треск, и обугленное тельце исчезло во мраке. Пламя облизнулось рдяным языком и вытянулось к потолку — жало копья в ожидании новой жертвы. Маленькая, глупая смерть. В ней Алкею почудилось знамение.

— Отец не шел на уступки, — кивнул он. — Я — не отец. Я уступаю. Мы примем гостей и очистим от крови. Надеюсь, братья не сочтут мое согласие слабостью? Поводом для войны?

Шутка получилась скверной. К счастью, Электрион и Сфенел пропустили ее мимо ушей, радуясь окончанию спора — долгого и бесплодного.

— Вот это другое дело! Это говорит Персеид!

От белозубой улыбки Электриона в зале посветлело.

— Я знал, что ты мудр! — просиял младший.

Алкей не ответил. Впрочем, его ответа никто не ждал.

— Итак, — ликовал микенский ванакт, — завтра я возвращаюсь домой. Там я очищу Атрея и Фиеста от пролитой крови. После чего сообщу Пелопсу об отказе.

— Правильно!

— Но в Микенах эти двое мне не нужны. Попользовались моим гостеприимством — и хватит.

— Нам тоже не хотелось бы видеть их в Тиринфе.

— Кто б сомневался? Есть у меня мелкий городишко — Мидея. Дерьмо овечье, совсем от рук отбились. Отдам-ка я его Пелопидам. Пусть помнят, кому обязаны счастьем!

— Ты что, все продумал заранее?

— А как же!

Электрион, не скрываясь, гордился собой.

— Кстати, брат, — Сфенел вспомнил об Алкее. — Не думай о Пелопидах дурного. Ты один слух нам передал, а я другой знаю. Вчера мой человечек из Писы вернулся, с новостями. Может, и нет на Атрее с Фиестом родной крови…