Корабли беспрекословно повиновались приказу, а сам Норнос Хед замешкался лишь на несколько минут, так как с пробитым задним баллоном флагман потерял былую маневренность, но это промедление оказалось роковым. Три прицельных выстрела в главный баллон – и, кружась, словно осенний лист, флагман полетел вниз. Сильный удар о землю и прогремевший следом могучий взрыв стряхнули со смотровой платформы Норноса Хеда, Соджана и Илтет и вышвырнули их с корабля. На месте катастрофы остались лишь раскаленный докрасна остов судна и охваченная пламенем ткань.

Соджан не знал, как долго пролежал он среди дымящихся обломков императорского корабля, но когда очнулся, наступала заря. С трудом поднявшись на ноги, он принялся бродить по пепелищу, пытаясь найти хоть одного живого человека, однако только обгоревшие черепа безмолвно скалились на него. Убежденный, что его соратники и повелитель мертвы, Соджан взял чудом сохранившуюся бутылку с водой и двинулся в сторону Хатнора. Когда через пару сотен шагов он остановился, изнемогая от усталости, то далеко на юге заметил нечто белое, похожее на городскую стену. Со вздохом облегчения воин направился туда и вскоре понял, что не ошибся. Громадная – местами высотой до тридцати футов – белокаменная стена, казалось, выросла прямо из земли, чтобы защитить человеческое поселение. Рассматривая это чудо фортификации, Соджан задумался, как попасть внутрь. Несомненно, он все еще находился в Веронламе и потому не мог даже вскользь упомянуть имя Норноса Хеда. Решение пришло само собой. Сбросив дорожный плащ и рукавицы, хатнорский солдат вновь превратился в бродягу-наемника. Ему сразу разрешили войти в город Квентос, поскольку наемников всегда встречали с распростертыми объятиями в любых странах.

– Клянусь Мимуком, приятель, ты уже третий чужестранец, который проходит сегодня через эти ворота, – сказал стражник, пропуская Соджана в город.

– Третий? Всего лишь? – удивился Соджан. – Неужто здесь бывает так мало гостей? Или их тут не любят? Ты, наверное, шутишь, парень!