В первую же минуту сталь вошла на дюйм в сердце Затхула. С оставшимися двумя справиться оказалось гораздо труднее. Продвигаясь вперед и назад по узкой улочке, трое бились не на жизнь, а на смерть, от мечей летели искры, звон и лязг металла разносились между домами, отражаясь от крыш. Соджан получил с дюжину ран, но и его противники тоже истекали кровью. Наконец одна из атак – выпад, хитрый обвод и еще один выпад – завершилась удачно, и негодяй по имени Уанрим рухнул замертво. Теперь оставался только Тито. Соджан начал отступать, и противник вынудил его двигаться обратно к таверне, чего нельзя было допустить. Колоссальным усилием воли наемник, еще толком не оправившийся после крушения корабля, яростно набросился на Тито и завершил комбинацию резким, жалящим выпадом. Негодяй закричал от боли, когда клинок Соджана пробил его левую руку, но оружие не бросил. Наемнику снова пришлось отступать к толпе, которая с интересом ожидала исхода поединка возле таверны. Щит спас Соджана от удара, который мог бы оказаться последним, но воин понял, что конец битвы близок и, вероятно, она закончится не в его пользу: силы Соджана были на исходе. Вдобавок ко всему в самое неподходящее мгновение его нога зацепилась за перевязь одного из убитых, и он повалился на труп. Злобная улыбка появилась на лице Тито, когда он поднял меч, чтобы нанести завершающий удар.

– Убей его, Тито, убей! – заорали в толпе охваченные жаждой крови зеваки.

Соджан попытался встать, но Тито тут же пнул его в грудь и снова поднял меч. Толпа подалась вперед.

На счастье Соджана, в конце улицы показался дозор городских стражников, хранителей ворот, и толпа растаяла, как снег под лучами весеннего солнца. Тито, забыв о противнике, суетливо огляделся в поисках укромного местечка, но ничего подходящего не нашел и, бросив оружие, со всех ног помчался прочь.