Словно две серых молнии метнулись к воротам — два красавца-барса, преодолев страх; атаковали Вожака, защищая Наделенную Даром. Но даже на схватку равных это не тянет — воплощение Хаоса просто расплывается на миг в движении настолько стремительном, что глаз не в силах его уловить, и спустя два удара сердца на истоптанной земле остаются два исковерканных и выпотрошенных тела. Над звериной процессией разносится горестный стон. Но та, что вела скогров прочь из разоренного Вольфгарда, уже спешилась.

Подошла к внушающему ужас Вожаку. Протянула маленькую ладонь.

— Посмотри, что ты наделал, Рэф из Ильгорта, — говорит Ричильдис, Наделенная Даром, и в ее голосе нет ни страха, ни гнева — только глубокая печаль.

Большого Зверя, Вожака больше нет. Есть высокий, худой человек со странными светлыми глазами и копной растрепанных волос. Он озирается вокруг, словно внезапно проснувшись, и во взгляде его сквозит безумие.

Внезапно он испускает душераздирающий вопль и падает на колени, закрывая лицо руками. Мгновение Ричильдис смотрит на него, совсем по-взрослому горестно качая головой. Затем она возвращается к своему мохнатому коньку, который рад бы убежать, да некуда, и с трудом забирается в седло.

— Что теперь? — мертвым голосом спрашивает человек, обращаясь разом к молчаливому всаднику, темному небу над головой и шумно дышащему, нетерпеливо ерзающему сборищу зверей, — Крикнешь своей стае: «Ату его!»? Прикажешь своему любимцу? Но ведь не оставишь меня… так?

Всадница на низкорослой лошадке качает головой. Ее обычно звонкий голосок предательски срывается, но слова звучат вовсе не по-детски. Молодой волк со светло мерцающей в темноте шерстью, неотступно сопровождающий и оберегающий Наделенную Даром, выступает вперед, обнажая клыки, но Ричильдис останавливает его жестом.