Надсадно заскрипели вытаскиваемые засовы — огромные деревянные брусья, окованные выплавленным в кузнях двергов железом. Колышась под собственной тяжестью, воротины важно отошли в сторону, открывая темные зевы барбикенов. После мгновенной заминки оттуда, словно горошины из перезрелого стручка, вылетели всадники — около дюжины или чуть больше. Ворота торопливо захлопнулись, кавалькады пронеслись через сотрясающийся под дробными ударами копыт мост, и устремились по улицам

— одна группа направилась к Полуденным кварталам, другая — к Восходным.

Люди настороженно озирались по сторонам, каждый случайный звук бросал их ладони к рукоятям мечей, но пока тревоги были напрасны — дерзкая вылазка из осажденного замка оставалась пренебрежительно незамеченной. Никто не нападал на разведчиков, жуткие, кровожадные твари не выскакивали из засады, устроенной за покосившимся забором. Напротив, в одном из домов на Ивовой улице со скрипом распахнулось чердачное окно, откуда высунулась голова в помятом и слегка тронутом ржавчиной шлеме, нерешительно окликнувшая всадников.

Уцелевший горожанин прокричал, что нынешней ночью он и его семейство, хоронившиеся в усадьбе, приметили нечто удивительное: безумные оборотни, ломившиеся в соседний дом, вдруг бросили свое занятие и удрали. А ближе к рассвету по улице промчалась целая свора — никак не меньше тыщи! — разных жутких тварей. Они всем скопом бежали вон туда, — обыватель махнул в сторону видневшихся над крышами зубцов крепостной стены, оберегавшей город, — словно торопились поскорее убраться из Вольфгарда. С той поры ни один скогра на глаза не показывался. Никак и в самом деле пронесло, а?

Столь невероятное известие заслуживало того, чтобы быть услышанным в Цитадели, а потому одного из разведчиков спешно отрядили обратно — к тем, кто ожидал за крепостными стенами.