Только вот с её собственным компьютером шутить не стоило. Наверняка кузен заметил, как дергалась Бетси всякий раз, когда в её кабинет величественно вплывал Сэдрик с серебряным подносом, на котором лежал ворох бумаг, и торжественно возвещал о приходе почты. Заметил и не преминул отколоть очередную хакерскую приморочку. Ну не нахал ли? Вот и делай после этого людям добро.

И что там пишут?

«Миледи!

Если Вас интересует клад Великого Юя, а именно: светящаяся жемчужина, служившая герою фонарем, когда он прорывал тоннель в горе Лунмынь, а также его знаменитый нефритовый угольник, то мы могли бы обсудить это дело.

Жду Вас ровно через неделю, 3 июня 199.. года около полудня в баре отеля «Айленд Пасифик» в Гонконге. Меня можно будет узнать по томику Цюй Юаня, который я положу на край стола. Уверяю, что все, о чем пойдет речь, совершенно серьезно».

И никакой подписи. Даже непонятно кто писал: мужчина или женщина.

Бетси задумалась.

…Она уже с самого детства хотела стать археологом – настоящим, профессиональным. Очень хотела.

Единственная дочь вестфальского барона Генриха фон Эссенхауза и истинно британской леди Эмили МакДугал появилась на свет божий в самый разгар «сексуальной революции» и бунтов хиппи.

Ветер Эпохи ворвался даже в ее детскую, где у колыбели молодые родители вели отчаянный спор о том, как называть наследницу. Мать хотела, чтобы девочке дали «настоящее», то есть английское имя. Барон, чей отец сложил голову под Тобруком, яростно махал в воздухе тевтонскими кулаками, но, в конце концов, был вынужден смириться, рассудив, что по-немецки «Элизабет» звучит вполне пристойно – «Эльза». Так он и называл дочь, когда поблизости не было супруги.

Разочарованный Ветер Эпохи выпорхнул в окошко и помчался по своим делам дальше, а для маленькой Элизабет-Эльзы началась обычная жизнь.