А язык? Как быть с проблемой языкового барьера?

«Ладно, – отмахнулась от невеселых мыслей. – Что-нибудь придумаем на месте. Не дикие же аборигены там живут. После смерти Мао многие стали понимать и говорить по-английски. А Гонконг так и вовсе пока еще наша колония»…

Бетси с любопытством разглядывала современный гигантский мегаполис, мелькавший за окном такси. Она даже не представляла себе, что в Азии может быть такое. Как-то привыкла уже к грязи и убожеству и в то же время претензиям на роскошь, с которыми ей приходилось сталкиваться, бывая в крупных восточных городах. Каир, Дели, Бомбей – огромные старые муравейники.

Гонконг тоже был муравейником. Но не полуразрушенным, рассыпавшимся, а новеньким, гордо взметнувшимся ввысь стеклянно-бетонными башнями небоскребов.

Глядя на все это, мисс МакДугал испытывала детский восторг.

Несмотря на свою профессию, предполагавшую любовь к заброшенным руинам и древним памятникам, Бетси была заядлой урбанисткой и обожала современную архитектуру.

Иногда, чтобы окончательно не задохнуться от удушающей атмосферы провинции, она убегала из Перта, чтобы прошвырнуться по Лондону или своему любимому Берлину. И бродила не по центральным улицам и площадям, а именно в районах новостроек. Там девушка восстанавливала равновесие, баланс между седой древностью, с которой ей приходилось сталкиваться по работе, и современностью, частью которой была сама Элизабет МакДугал.

Но куда там самодовольным европейским столицам до буйства архитектурных форм, с которыми столкнулась молодая англичанка в Гонконге. Тут и заокеанский гордец Нью-Йорк должен бы скромненько помолчать в сторонке.

Однако жаль, что все это вскоре отойдет к Китаю. Кто его знает, что сделают коммунисты с бывшим «капиталистическим» городом. Насажают везде комиссаров, экспроприируют экспроприаторов или как это там у них называется. Заставят всех ходить в полувоенной форме и зубрить крикливые цитаты из пухлой книжицы, сочиненной покойным Мао Цзэдуном. И плевать им на «Декларацию о Сянгане», подписанную в 1984 году, согласно которой правительство Народного Китая обязалось в течение полувека ничего не менять в социально-экономической системе, законах и образе жизни населения Гонконга.