Другое тело неуклюже замерло рядом с огромной кроватью — этот коренастый мужчина словно хотел присесть на пол, а потом так и упал на месте. Рана у него была во лбу, и все лицо уже залило кровью, так что нельзя было разобрать даже выражения глаз. Этот тип, без сомнения, и был Уолтерс. Был — еще, может быть, несколько минут назад.

Сам Дюк, похоже, до этого созерцал дело рук своих, и только сейчас соизволил повернуться лицом ко мне. Пистолет он уже опустил, хотя все еще крепко сжимал в руке. Во взгляде его появилось что-то новое, невиданное мной раньше, но я пока затруднялся сказать, что именно.

— Ты чего сюда пришел, Джек? Хотел убедиться? Я ведь так и прострелить тебя мог!

— Потому я и не ломился сразу в дверь — знал, что ты на это способен. Вижу, с получением подтверждений особых проблем не возникло?

— Вот оно — подтверждение!

Я подошел поближе, и Дюк протянул мне предмет, оказавшийся при рассмотрении шкатулкой из слоновой кости, явно сделанной на заказ. Внутри лежали бусы из темно-синих камешков, тоже более чем достойные хорошей ювелирной коллекции. Hа самом большом камне была выгравирована буква «М». Я немного полюбовался, как неяркий свет играет, преломляясь на гранях камешков, потом вернул парню и то, и другое.

— И что? — я решил изобразить непонятливого.

— А то, черт тебя дери, что эта вещь — ее. Другой такой быть не может. Тебе ясно?

— Ясно. Ты доволен?

Дюк повернул голову к мертвому Уолтерсу, будто пытаясь высмотреть в нем что-то новое, чего он не заметил раньше. Hаконец ответил:

— Что за вопрос? Конечно, я доволен! Можешь требовать с меня, сколько хочешь — отдам после следующего ограбления, — тут он рассмеялся, но если раньше у него это выходило естественно и непринужденно, то сейчас сквозь смех проступали плохо скрываемые истерические нотки.

— Я с тебя ничего не требую. Я ведь пообещал, а свои обещания я выполняю… Ее-то зачем? — я указал рукой на труп проститутки.