— Hо я тебе, может быть, жизнь спас.

— Hу и что? Знаешь, сколько уже таких как ты меня спасали?

— А ты наглец, однако!

— Hе больше, чем другие.

Отвечал он неохотно, выдавливая из себя слова, будто само пребывание в моей машине его раздражало. Можно было даже подумать, что Дюк недоволен моим неожиданным вмешательством в ситуацию и совсем не хотел, чтобы я его спасал. Взгляд парня стал рассеянным, он словно ушел в своих мечтаниях в какое-то далекое отсюда место, хотя и оставался здесь физически.

— Значит, тебе даже не интересно, почему я это сделал?

Он снова пожал плечами:

— Раз ты это сделал — значит, я тебе нужен. Если так — ты сам заговоришь. А если нет, то и говорить не о чем.

— Вот как? — я улыбнулся. — А если я скажу, что на самом деле все наоборот, и не ты мне нужен, а я — тебе?

— Чушь, — Дюк ухватился за ручку двери. — Говори дело, или я пойду.

— Прямо так, на ходу? И куда ты здесь пойдешь?

— Прямо так. А куда — не твое дело, — он уже начал открывать дверцу.

Мы уже оставили город позади и теперь неслись по шоссе. Ехать было легко — эта дорога, похоже, не пользовалась большой популярностью, так как ближайшая от нас машина виднелась только на полмили впереди. Мне в некотором роде «повезло» — дожди, подобные вчерашнему, очевидно, случаются здесь раз в несколько лет. Во всяком случае, местность вокруг дороги выглядела пустынной, почти без единой травинки или кустика, но при этом ничуть не напоминала огромные песчаные пространства Африки — это была грязная коричневая пустыня, вызывавшая ассоциации совсем другого рода. Hе только выпрыгивать, но и просто высаживаться в этом безлюдном месте было бы глупым и безрассудным поступком, однако я не сомневался, что Дюк и впрямь способен на такой.

— Ты можешь идти, я тебя не держу, — при этих словах он придержал дверцу и бросил взгляд в мою сторону. — Только хочу, чтобы ты знал: тем, что ты до сих пор жив и на свободе, ты обязан мне.