Денис напрягся. Где-то здесь, близко-близко таилась разгадка… Киннар поторопился объяснить:

— Тушка течет. Ф-ф-ф! Вонь на всю округу; слизь впитывается — это нормальный круговорот. А кости — нет. Кости прочные. Поэтому беднягам приходится выкручиваться. У них есть тварь вроде трутня, только наоборот. Ларгиф называется. Трутни оплодотворяют королеву, а Ларгиф жрет кости. Потом возвращает их в рой, и матка может рожать новых солянок.

— В обществе сольо Ларгифов не любят?

— Отщепенцы, как ассенизаторы у нас. Марвин говорит, что кости — он их называл «когтями мертвецов» — идеальный строительный материал. Будто бы, если заглянуть в реал, — все дома на этих когтях держатся.

Денис напрягся. Когти мертвецов… ногти! В памяти моментально всплыло: «Нагльфар». За ним почему-то «рыбалка». Рыбалку Завацкий с негодованием отмел, а «Нагльфар» подчеркнул в уме двумя жирными линиями. Руки чесались дополнить схему новыми кружочками.

— В реал?..

Киннар II поскреб подбородок. Ухмыльнулся.

— Реал — это если медузу снять. Марвин так без медузы и живет, остальные не смогли. Хоть все пробовали. Я часа три продержался и скис. На стенку полез, весь в блевотине. Ору, чтобы масочку обратно вернули. — Послышалась трель звонка. Биолог встрепенулся: — Понимаешь, — он пошел к анализатору, — это скотский мир, просто мы всего не знаем. К примеру, девятиэтажки — это не просто дома, а сами сольо. Хорошо хоть Марвин настоял, чтобы посольство строили из земного кирпича. Сидели бы сейчас в солянке.

Он отщелкнул зажимы и достал книгу.

— Подожди, — остановил его Денис. — А медузы?

— Медузы — тоже сольо, только другие, бесхребетные… Думаешь, почему на кладбище ни одного скелета? Медузы их не видят. Табу. И мы не видим вместе с ними.