Разговор с Альбиной Фоггом получился гораздо короче, чем можно было предположить. Собственно, и разговором-то это назвать нельзя. На протяжении всего моего доклада старший следователь не проронил ни слова, лишь лицо его становилось все более и более кислым. Изложив в конце просьбу предоставить мне возможность поработать со специальным каталогом Службы для уточнения некоторых деталей, я замолчал. Молчал и Фогг, уставившись мимо меня куда-то в угол. Вдруг, как-то встрепенулся и обыденно спросил:

— Отчет по делу Фроса отправил в архив?

Я утвердительно кивнул.

— Хорошо… — Он пробежал пальцами по клавиатуре компьютера.

Мне не было видно, что появилось на экране. Затеплилась надежда. Но в следующий момент я был горько разочарован.

— Итак, Вет Эльм Ник, ваша практика окончена, — сухим, официальным тоном произнес Фогг. — Несмотря на некоторую излишнюю эмоциональность, вполне объяснимую молодостью, в целом вы неплохо с ней справились, и я считаю возможным оценить ее высшим баллом и направить в Академию Службы отличную аттестацию. Впереди — сложный курс последней ступени, поэтому желаю вам хорошо отдохнуть за каникулы. Не забудьте, что больше каникул у вас не будет. Начнется работа, а отпуск — это совсем не то! — Он поднялся. — Можете идти. До свидания.

А я, вот, «до свидания» говорить не стал. Не боясь показаться невежливым, просто повернулся и вышел.

«Нет уж, свидеться с тобой в будущем — благодарю покорно! Гнать таких в шею надо из Службы! Корифей индюшиной породы!.. — Я был взбешен, зол на весь белый свет и, в первую очередь, на Службу космической безопасности, которая терпит в своих рядах подобные чудеса природы. — Не надо мне никакой помощи, сам разберусь в этом деле!..»