После завтрака отец куда-то улетел, и мы остались вдвоем с мамой. В разговоре среди прочего я поинтересовался, зачем прилетал Гэл Миз. В отличие от отца, мама страшно любопытна, и, конечно, первым делом стала выяснять, откуда я его знаю. Ничего не поделаешь, пришлось покривить душой и сочинить с горем пополам мало-мальски правдоподобную историю, что я, де, занимаясь на практике одним делом, вынужден был ознакомиться с некоторыми вопросами ботаники и неоднократно сталкивался с этим именем в специальных материалах. Вчера узнал, что этот авторитетный ученый нанес ей визит, и вот теперь любопытно — зачем? Получилось, видимо, не очень удачно, потому что мама, подавив улыбку, сочувственно произнесла:

— Чем тебе только не приходится заниматься?! Что поделать? Сам выбрал стезю… — Но на вопрос ответила: — Это был чисто профессиональный визит. Ему для опытов необходимы несколько редких цветов, и он консультировался по выращиванию. Но знаешь, возможно, это будет тебе интересно, мне казалось, что он очень хотел поговорить с отцом.

— С чего ты взяла?

— Эх ты, сыщик! — она засмеялась. — Запомни, у женщин особое чутье! Да что там чутье? Я объясняю, а слушает он в пол-уха. Мы в саду разговаривали, а Эльм в кабинете работал. Так Гэл все на окно его посматривал, будто ждал, когда освободится. И за ужином сидел напряженный очень. Я уж их вдвоем оставила — думала мешаю. Но он почему-то сразу засобирался и улетел. Так что цветы — это повод был, чтобы у нас побывать и с отцом поговорить. Но, видно, не решился. Может, передумал… Вообще, все они в Службе колонизации странные. Возьми отца: ночи напролет работает, днем работает, вокруг ничего не замечает. И Гэл Миз, насколько я знаю, такой же… — она с интересом посмотрела на меня. — А все-таки, что случилось?

— Да ничего! Я же тебе сказал.

— Ладно, будем считать так… — мама явно огорчилась, что я не посвятил ее в свои секреты.