В этих дебрях всегда царил полумрак, и я не смогла как следует разглядеть напавшего на меня зверя, но я до сих пор ясно помню то, что успела увидеть: огромные львиные лапы, горящие тёмным огнём глаза и страшный изогнутый клюв, который, казалось, был нацелен прямо мне в голову. Голова моя не пострадала, а вот живот, бока и левое бедро… Когда меня нашли, старший врач на всякий случай распорядился вызвать священника и связаться с моей семьёй. Хорошо, что доктор Рэй самовольно отменила последнее распоряжение. Представляю, что бы было с мамой, если бы она получила сообщение "Ваша дочь больна. Приезжайте поскорей". Гриффин-Рок — маленькое государство, куда посторонним вход воспрещён. Кадеты иногда болеют, но родных к ним не вызывают. Родных тут вызовут, только если ты при смерти. Джоанна Рэй единственная поняла, что случилось. И сразу поняла, что я не умру. Джоанна всегда безошибочно определяет, выживет пациент или нет. "Ты не должна говорить, кто на тебя напал, — шепнула она, давая мне наркоз. — Говори, что это был медведь. Не говори о грифоне. Ни слова…" Как бы мне ни было плохо, я заставила себя сосредоточиться на её словах. Я чувствовала, что это важно. Чувствовала, что вольно или невольно шагнула за некую черту и обратной дороги для меня теперь нет. Так вольно или невольно я это сделала? Я знала, что туда не следовало ходить. Я как всегда искала приключений. Впрочем не одна я. В академии Тампль хватало отчаянных ребят и девчонок. Но судьба, явившаяся ко мне в облике дивного зверя, выбрала меня, и я поняла: вся моя предыдущая жизнь была лишь прелюдией к той, что начинается сейчас.

"Ни слова о грифоне" — прозвучало у меня голове, едва я очнулась от наркоза. А может, это Джоанна произнесла, заметив, что я просыпаюсь? Потом-то она сказала, что почти не отходила меня, пока я была без сознания.