— Никто не приходит на кладбище случайно.

— Это правда, — согласился Дюран.

Отдав рабочим последние распоряжения, к ним присоединилась госпожа Вольф. Смартус выразил ей свои соболезнования. Она ответила что-то вежливое.

— Вас нанял Кнотт? — снова спросил высокий.

По лицу вдовы пробежал испуг. Она с ненавистью посмотрела на детектива.

— Мы же подписали все бумаги!

— Я не знаю, кто такой Кнотт, и меня никто не нанимал.

— Все-таки вам лучше уйти, — ласково сказал Дюран.

Смартус последовал совету. Я еще вернусь, подумал он.

Адвокат по гражданским делам Йозеф Кнотт принял Смартуса в своем офисе. Он был вполне удовлетворен полученными от госпожи Вольф отступными и не хотел возвращаться к уже закрытому вопросу. Смартус попытался вновь пробудить в нем интерес.

— Я наблюдаю странную симметрию. Программист Самуэльс был приятелем Вольфа. И не просто приятелем — они общались больше десятка лет, и, кажется, были довольно дружны. Недавно я встречался с еще одним похожим дуэтом. Я имею в виду композитора Шриера и математика Дюрана. Дюран, кроме прочего, занимается теорией музыки. У него вышло несколько статей на эту тему. Он считает, что находится на волосок от разгадки тайны музыкального творчества. Скоро сочинительство можно будет доверить компьютеру.

— Не знаю ничего про Дюрана. А Шриер три года назад обвинил Вольфа в плагиате. То дело вел не я, но, насколько мне известно, ему ничего не удалось доказать.

— И чем все закончилось?

— Ничем. Все остались при своих.

— Госпожа Вольф не должна питать к Шриеру добрых чувств. Однако когда я видел их рядом на кладбище, я не заметил ничего похожего на вражду.

— Когда Вольф умер, Шриер принес извинения, причем публично, в печати. После пережитого трудно держать на него зло за те давние обиды.