— Умереть в окружении собственных рабов — не худшая участь, Норман.

— Заманчиво. Вы — настоящий змей-искуситель, Мотичелли. То, что Вы говорите — не для слабых душ! Уверен, найдется немало больших чинов, которые захотят Вам продаться. Именно поэтому я должен убить Вас. Молитесь, еще есть время, — Майк приставил ствол револьвера к затылку профессора.

— Я ошибся в Вас, Норман. Я считал Вас рыцарем, а Вы — грязная полицейская ищейка. То, что Вы делаете, хуже, чем выстрел из-за угла. Стреляйте, вонючий ублюдок!

Оружие дрогнуло в руке детектива:

— Вы правы, Мотичелли, я за всю жизнь не отмылся бы от вашей крови.

— Браво, Норман! Я помогу Вам. Я нападу на Вас первым, и если Вы убьете меня защищаясь — то будете чисты перед законом и людьми, а, возможно, и перед Господом Богом.

— О’кей, выбирайте оружие, Мотичелли.

— Я больше привык к скальпелю, чем к револьверу. Держите, — профессор открыл сверкающий стерилизатор. На дне его лежали два скальпеля.

— Выбирайте, Норман.

Майк взял тоненький, никелированный стержень. Его стальное жало не шло ни в какое сравнение с бритвами лучших фирм.

— Да, Вы, кажется, левша, Норман? Все левши талантливы. Мне будет жаль убивать Вас, с Вами погибнет многообещающая генетическая линия.

— Постараюсь этого не допустить, профессор, — усмехнулся Майк.

Наблюдая, как неторопливо Мотичелли снимает и укладывает на топчан свой пиджак, Майк поразился его спокойствию. «Как будто он собирается вскрывать фурункул», — подумал детектив.

— Это у меня профессиональное, — словно угадав его мысли, сказал Мотичелли. — Когда отрежете столько рук и ног, сколько отрезал я, Вы тоже будете относиться к этому без лишних эмоций.

«Дьявол!» — прошептал про себя Майк.

— Вы разрешите мне обработать мой скальпель спиртом? — профессор открыл флакон и погрузил в него лезвие. — Ничего не могу поделать со своим профессионализмом. Впрочем, это в Ваших же интересах, Норман — не будет нагноений, если Вы останетесь в живых.