Хлопнула входная дверь — это наконец вернулся папа. Анна что-то крикнула, и заревел Моголь, что никак не назовешь романтичным музыкальным сопровождением за кадром. Потом мы услышали, как Моголь стал подниматься по лестнице — плюх, плюх — в своих шлепанцах. Мы быстро вскочили и отодвинулись друг от друга, на случай, если он вздумает ворваться в комнату. Слава богу, ему это не пришло в голову, а вот папе вполне может, если он узнает, что я сижу в своей комнате наедине с Расселом.

— Прости, но, кажется, от моей семьи не спрятаться, — сказала я, поправляя разлохматившиеся волосы.

— Ничего, Элли. Я понимаю, — ответил Рассел и начал играть с моим локоном, то распрямляя, то резко отпуская его, чтобы он снова завился.

— Ужасные волосы!

— Я их обожаю. Я люблю тебя, Элли. — Он посмотрел на меня и улыбнулся: — Да, чуть не забыл. У меня для тебя маленький подарок.

Он пошарил в кармане и вытащил небольшой сверток в розовой гофрированной бумаге. Я сразу подумала про кольцо. Потом сказала себе: "Нет, этого не может быть, Элли, ты еще мало его знаешь, чтобы получать такие романтические и чудесные подарки не в день рождения и не на Рождество. Там что-то милое, но пустое: шоколадка в форме сердечка или значок с надписью "Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ", или малюсенький мишка — талисман на счастье". Но ничего подобного в свертке не оказалось. В нем действительно было красивое изящное серебряное кольцо с сердечком.

— Ах, Рассел, — только и смогла произнести я.

— Надень.

Я не знала, на какой палец его примерить. Оно казалось совсем крошечным может быть, на мизинец? Если надеть его на безымянный палец, Рассел еще подумает, что я воспринимаю все слишком серьезно и веду себя так, словно мы помолвлены.

— Сам его мне надень, — сказала я.

Рассел потянулся к моей руке и надел кольцо прямо на безымянный палец.