Цинтия рассуждает о правах женщин и изменении их роли в современном мире. Она расспрашивает о моих планах после окончания школы. Отвечаю, что хочу заниматься живописью, как Рассел. Тут же понимаю, что допустила ошибку. Брайан заводится с пол-оборота и начинает зудеть: это пустая трата времени, зачем нужно терять три или четыре года на мазню красками, если потом не знаешь, что делать с дипломом художественной школы… В конце концов станешь преподавателем рисования.

— Папа Элли работает в художественном училище, — резко замечает Рассел.

Брайан смущается:

— Прости меня, Элли. Зря я полез в бутылку!

— Ничего страшного. Мой папа говорит то же самое, — успокаиваю я его.

— А чем мама занимается?

У меня щиплет глаза.

— Она давно умерла. Папа познакомился с ней в художественном училище. И с Анной тоже. Она моя мачеха. Анна не преподаватель — она делает эскизы для детских джемперов. Все началось с моделей для журнала по вязанию, а теперь сфера ее деятельности расширилась, и она придумывает другие изделия — шерстяные игрушки, свитера для взрослых и тому подобное.

— Где она сбывает свою продукцию? На ярмарке народных ремесел?

— Нет, Анна работает с магазинами, в основном со специализированными детскими отделами. В последнем номере «Гардиан» была о ней статья, и один из джемперов попал на страницы детской моды журнала «Харперз», — рассказываю я, слегка рассердившись на Брайана за ярмарку.

Цинтия приходит в легкое возбуждение. Бежит, отыскивает последний номер «Харперз» и листает его до тех пор, пока не находит джемпер Анны для детского отдыха, на котором пресловутые кролики загорают на солнышке и едят морковку, держа ее в лапках как рожки с мороженым.

— Прелесть! Очаровательно! А сейчас она делает эскизы для взрослых? Я бы хотела заказать джемпер для отдыха.