Лампы внутри вагона светили, дай Бог, только в четверть обычного накала, двери были раскрыты.

— Ага, перрон освещён красноватым маревом-полумраком, — констатировал Артём, поднимаясь на ноги и осторожно выглядывая из вагона. — Скорее всего, состав прибыл на станцию "Лесная", — он достал из кармана пиджака мобильный телефон, набрал знакомый номер, поднёс трубку к уху и недовольно покачал головой: — Нет связи, мать её…. Чёрт побери! А где же моя Таня?

Артём запихал бесполезный телефон обратно в карман и, слегка покачиваясь и аккуратно переступая через лежащие на полу неподвижные тела, пошёл по вагону, тихонько бормоча под нос непривычно сухими губами:

— Она была одета в куртку цвета хаки — с бурыми и тёмно-зелёными пятнами. А ещё — приметные тёмно-синие банты с чёрными горошинами…. Ага, вижу камуфляжную спину…

Перевернув человека в камуфляже, он расстроено поморщился:

— Это, всего лишь, Хан. Впрочем, живой, что уже совсем неплохо…. А, вот, и Хантер сидит на скамье, как ни в чём не бывало. Правда, пребывая без сознания…

— Тёма! — раздалось рядом. — Ты где? Помоги, пожалуйста…

— Здесь я, Танюша! — обрадовался Артём. — Уже иду!

"Надо же, уже — "Тёма"! Офигеть можно запросто!", — проснулся недоверчивый внутренний голос. — "Прямо какой-то слезливый южноамериканский сериал о безумной любви с первого взгляда. Правда, о любви — на фоне ядерной войны…".

Он помог девушке подняться на ноги, нежно провёл пальцами по бледной щеке, внимательно посмотрел в тёмно-зелёные глаза и выдохнул с беспокойством:

— Ты как? В порядке?

— В полном! — хриплым голосом заверила Татьяна и лукаво улыбнулась: — Мы уже перешли на "ты"?

— Вы же первая…