Она схватила халат, надела его и неторопливо направилась обратно в спальню.

Рорк, уже надевший брюки, изучал нечто, выглядевшее как закодированные символы, ползущие по экрану установленной в спальне телевизионной линии связи. Её платье, по крайней мере она предполагала, что это платье, было разложено на кровати.

Она хмуро посмотрела на каскад прозрачной ткани цвета бронзы, подошла пощупать материал.

— Я это упаковывала?

— Нет. — Он даже не потрудился обернуться, он и так мог достаточно ясно представить себе её подозрительный, сердитый взгляд. — Ты упаковала запас рубашек и брюк на несколько дней. Соммерсет внес некоторые изменения в твой гардероб для конференции.

— Соммерсет. — Это имя сорвалось с её губ словно змеиное шипение. Дворецкий Рорка был главной занозой в её заднице. — Ты позволил ему лапать мою одежду? Теперь её придётся сжечь.

Хотя за прошедший год он внес серьезные изменения в её гардероб, там, по его мнению, всё же оставалось несколько вещей, заслуживающих сожжения.

— Он лапает в редких случаях. Мы уже слегка опаздываем, — добавил он. — Фуршет начался десять минут назад.

— Просто повод для кучи полицейских напиться в стельку. Не понимаю, почему я должна так выряжаться ради этого?

— Имидж, дорогая Ева. Ты же "гвоздь программы" и одна из VIP-персон мероприятия.

— Ненавижу это. Итак достаточно паршиво, что мне приходится присутствовать на твоих сделках.

— Ты не должна нервничать по поводу семинара.

— Кто сказал, что я нервничаю? — Она схватила платье. — Тебе все через него видно?

Его губы изогнулись:

— Не совсем.

«Не совсем» было точное определение, решила она. Наряд был легким как облако, и это было весьма удобно. Его тонкие слои едва прикрывали лишь наиважнейшие места. Однако, поскольку её чувство вкуса можно было бы нацарапать на микрочипе и место еще осталось бы, то она решила, что Рорк знает, что делает.