– Ну и что? – спрашиваю я, с острым сожалением отмечая снижение уровня «Саперави» в бутылке. – Помог ты ему?

– Нет, Лешенька. Потому что через три дня его убили, задушив в лифте сетевым шнуром от ноутбука и забив в рот и нос чуть ли не полкило кокаина. Ко мне потом менты приходили – нашли у него мою визитку. Говорят: «Что вы можете сказать, товарищ психотерапевт, о его личности?» О личности, надо же… Бедный маленький пионэр!

Это было позавчера. Сегодня я сижу на даче и мучаю гламурную журналистку Маруську. Надо, чтобы во второй трети книги ее изнасиловали каким-нибудь особо противоестественным способом. Например, парковой скамейкой…

Санька поймал кузнечика и случайно раздавил в кулаке. Плачет.

– Пойдем, малыш, – говорю я ему. – Пока мама готовит обед, почитаем чего-нибудь.

– Про Мерлина, – оживляется мой трогательный шестилетний племянник.

– Про Мерлина, – соглашаюсь я.

Несколько месяцев назад я заскочил к нему в школу – Надюха не успевала и попросила заплатить за Санькины обеды. У них шел английский. Учительница английского, большая женщина с добрым лицом и очень приличным произношением, стояла перед классом в каком-то унылом трикотажном платье в сиреневых разводах, а на ногах у нее были домашние тапочки. Такие зелененькие, со стоптанными, а потом распрямленными задниками. Из-за этих ее тапочек я вечером сидел у себя на кухне и в полном одиночестве пил водку, отчего наутро мне было не просто плохо, а катастрофически хреново – у меня загадочная ферментация, и именно водку я переношу с трудом.

– Ну ты прямо… – с укором посмотрела на меня Надежда. – Если б она захотела, пошла бы в какую-нибудь фирму работать, с ее английским-то. Долларов на триста, свободно.