– Прекратить огонь! – закричал лейтенант.

И в это время из коридора ударил луч, поразивший его насмерть.

Оставшись без командира, солдаты открыли беглую беспорядочную стрельбу, даже не пытаясь атаковать напавших. На нас никто не обращал внимания. Алан донес меня до ворот, и на самом пороге крейсера мы встали рядом. Не спеша извлекли по два энергатора и хладнокровно, в четыре руки, как в тире, расстреляли всех, кто находился в отсеке. Более двадцати солдат пали, так и не успев понять, что происходит.

Из коридора показались инженер и его друзья. Они кинулись было к бортовому энергатору, вокруг которого лежали трупы техников. Но я жестом остановил их, приказав уходить. Они повиновались с видимой неохотой. Действительно, сейчас было можно захлопнуть переходный канал, сделать то, что не удалось во время первой отчаянной атаки. Но это не решало дела. Вполне возможно, что командир крейсера, потеряв надежду захватить корабль, отдал бы команду его уничтожить. Выход и спасение были только в одном: уничтожить сам крейсер. Вновь расстреляв смонтированный энергатор, мы с Аланом, не убирая оружия, ступили на корабль противника.

II

В переходном отсеке крейсера не было ни души. То ли о гибели своих еще не знали, то ли подкрепление не подоспело. Как бы то ни было, дожидаться мы не стали, быстро отыскали нужный коридор и неслышно побежали. Громкий топот впереди заставил нас юркнуть в тесный боковой проход и затаиться. Пробежавшие мимо солдаты ничего не заметили, и это было на руку: вступать до времени в схватку и обнаруживать себя мы не собирались. Хотя, кто его знает? Весьма вероятно, что за нами пристально следили с самого момента проникновения. Но даже если это было и так, я очень надеялся, что командира боевого корабля не обеспокоит проникновение всего лишь двух человек, и он не станет изолировать нас неодолимыми переборками, а прикажет захватить.